06:04 

Глава 19

Grencia Elijah Mars Guo Ekkener
Все это нервы, бэйби, и это никак не похоже на блюз
Утренняя чашка кофе стала уже чем-то привычным. Грен сидел в постели, пил кофе и вспоминал вчерашний день. По количеству впечатлений он мог сравниться разве что с первым днем в этом доме. Туу-Тикки, потом беседа с «братьями», визит к старшему... Дом старшего был совсем другим, при нем практически не было сада, зато был гость, точнее, давний постоялец — сын Старшего Сефирота. А еще — собаки и нелюбопытная девочка лет трех, игравшая с деревянными головоломками странной формы. И студия. Серьезная профессиональная студия в подвале. Старший провел Грена сквозь зеркало, значит, теперь в любой момент можно будет пройти этим путем.
Дом старшего звенел от навешенных на него защит. Магия. Грен ее не видел, но ощущал. Защиты в доме Грена были выстроены иначе. Тоньше, сложнее и многослойнее.
Грена впечатлило обилие дисков, которые успел записать старший, награды с фестивалей и конкурсов. Оно и пугало, и обнадеживало. Пугало тем, насколько старший был опытен и профессионален по сравнению с Греном. Обнадеживало тем, что и для Грена такой путь возможен. Вот только нужен ли?
Кажется, старший просто продолжил играть, словно не было ни Титана, ни тюрьмы, ни Каллисто. Как он собирался стать профессиональным музыкантом, так и стал. И был этим доволен. А вот средний не стал делать музыку профессией. Свел до уровня хобби. И вряд ли потому, что он менее талантлив. Грен сделал мысленную заметку поговорить об этом со средним. Как будет строить жизнь он сам, Грен пока не решил. Да, когда-то он хотел стать профессиональным музыкантом. А потом он решил стать солдатом. А после ему пришлось стать профессиональной шлюхой, и музыка была только отдушиной. Сейчас он оказался в роли хозяина ситтина и дома-у-дороги — приюта для странников, которых Грен не мог даже вообразить. Музыка была необходимой частью его жизни. Одним из способов мышления. Но сейчас, когда нет необходимости зарабатывать себе на жизнь, играя на саксофоне, чем он хочет заняться? Грен не представлял.
А Туу-Тикки, значит, его истинный партнер. Что само по себе не является гарантией хороших отношений. Просто им ни с кем не будет так правильно, как друг с другом. Но и попортить нервов друг другу они могут изрядно. Хотя пока вроде все хорошо.
Грен вернул пустую чашку на блюдце и выбрался из кровати.
Туу-Тикки сидела в гостиной и читала с экрана. Грен глянул на текст.
«Как многие излишне маскулинные копы, он делил мир на две половины – мужскую и женскую. Он никогда не высказывался за то, что женщина должна знать свое место, — он просто не понимал, как строить общение с «парнем в юбке». Женщина может заниматься чем угодно, но при этом должна быть женственной, вот как он считал. Все бы ничего, но Крюгер путал манеры с манерностью, скромность с жеманностью, а женственность с капризностью».
Он сел рядом и спросил:
— Детектив?
— Ага. В фантастическом антураже. Оказывается, я ухитрилась пропустить четыре новых книги одного из любимых авторов. Целый цикл.
— Фантастика как-то прошла мимо меня. Старая земная — уж и вовсе.
Туу-Тикки улыбнулась, повернулась к Грену, натянула длинную оборчатую юбку на колени.
— В двадцатом веке ее писали много. Что-то стало классикой, но в основном она устарела.
— Будущее оказалось не тем, каким его представляли?
— Даже не в этом дело. Гибсона я перечитываю с удовольствием, хотя с деталями будущего он крупно ошибся. Ну, в «Нейроманте». В середине восьмидесятых странно было представить себе, какими окажутся даже двухтысячные. Но основная проблематика до сих пор актуальна — самоосознание искусственного интеллекта. Поскольку его до сих пор не создали...
— Его и у нас не создали. Есть законодательный запрет на работы в этом направлении.
— Забавно. А здесь — на клонирование человека.
— У нас тоже. Даже на клонирование отдельных органов.
Туу-Тикки взяла Грена за руку.
— Надо будет как-нибудь сесть и сравнить миры, — предложила она. — Представляешь, Доминик меня сторонится.
— А Кодзу?
— Он меньше. Но он вообще более контактен. А Доминик, похоже, пребывает в культурном шоке.
— Может, он просто не привык общаться с женщинами.
Туу-Тикки кивнула.
— Где они сейчас? — спросил Грен.
— Позавтракали и уехали в город. Я сняла для них наличные вчера. Пусть развлекаются.
— Они еще не решили, чем будут заниматься и где?
— Мне ничего не говорили. Может, тебе скажут. Я думаю, у них сейчас период накопления информации. Миров вдруг оказалось так много, жизнь так разнообразна. И критерии выбора у них меняются. Сам подумай: они жили в очень жестко структурированном обществе, без возможности резко изменить стиль жизни и сферу деятельности. О многих видах деятельности они даже и не знали. Им может захотеться чего-нибудь совершенно необычного.
Грен обнял Туу-Тикки за плечи и притянул к себе.
— А тебе — хочется чего-нибудь совершенно необычного? — спросил он. — У твоих сестер есть лошади. Одна пишет книги, другая танцует.
— Не знаю, — покачала головой Туу-Тикки. — Видишь ли, они все-таки люди. А я — линяющий ши. Пока процесс линьки не завершится, я не вижу смысла на что-то замахиваться. Могут проснуться совершенно неожиданные способности. Так что я просто продолжаю то, что делала раньше. Вот тексты, например, совершенно не идут. Ни в какую сторону.
— Танцы?
— Разве что как физическая нагрузка для общего развития. Но для этого сгодится что угодно — пилатес, йога, та же верховая езда.
— Пение? Ты поешь иногда. У тебя есть слух и довольно неплохой голос. Сырой, правда.
— Я бы пела, если бы писала хотя бы тексты. А так — мне просто не о чем петь. В моем прежнем круге общения была традиция совместных песен под гитару. Тут у меня нет круга общения. В Сан-Франциско довольно мощная русская диаспора, но меня не тянет к этим людям. Меня что-то вообще не тянет к людям.
— А старые друзья?
— Ты же читаешь мой блог.
— Твой последний пост о церкви и людях собрал довольно много комментариев. И, кстати, я согласен с твоими аргументами.
— Спасибо. Так вот, прежний мой круг общения стоился в какой-то степени вокруг моих текстов. В последнее время я писать не могу.
— А драббловый флэшмоб?
— Ну разве что. И то я его забросила. Тематические сообщества я только просматриваю. Подтверждений тому, что я хороша в том, что я делаю, мне не нужно — об этом говорят продажи на Этси и комментарии к готовым работам. Понимаешь, у меня разом исчезли все прежние проблемы, и говорить с людьми мне, в общем-то, не о чем. Я могу кого-то поддержать, откомментировать чужой текст, как раньше, но появилась дистанция. Даже не знаю, как объяснить...
— Дистанция между человеком и ши?
— Наверное.
— «Братья» рассказывали мне, что эльфийская зрелость — это около пятидесяти-шестидесяти человеческих лет. А еще о том, что примерно к тридцати пяти годам заканчивает действовать биологическая программа примата. Может быть, дело в этом?
Туу-Тикки пожала плечами.
— Я не знаю, — сказала она. — В юности я была красива. Так говорили. Потом перестала. Вполне осознанно.
— Ты красива, — убежденно сказал Грен.
— Спасибо. Для меня это перестало быть важным. Было — потому что женское тщеславие, и еще красоту можно обменять на поддержку мужчин, на вполне материальные блага. И вот — они у меня есть, совершенно независимо от моей внешности. У меня есть дом — мое рабочее место. Мне платят за эту работу. Я в идеальной физической форме — просто потому, что я гожусь для этой работы и работодатель хочет, чтобы меня хватило надолго. Но для того, чтобы быть безупречной хозяйкой дома-у-дороги, мне не хватает знаний о том, какими могут быть гости и в чем они будут нуждаться.
— Ты можешь посоветоваться с сестрами.
— Я советуюсь. У Тави хороший опыт. Да и у Тами ничего так. Вроде бы все просто. Принять, накормить, напоить, спать уложить. Оказать первую медицинскую помощь. Предоставить одежду, средства гигиены, табак. Быть готовой к тому, что некоторые гости останутся на зиму или на Темное время. Смогу ли я оказать психологическую поддержку — я не знаю. Раньше я это умела.
— Мне в половине случаев платили не за секс как таковой, а за то, что я слушал. Я научился хорошо слушать. Раскручивать людей на откровенность — и не нести информацию дальше. Это ценилось. Ты не скучаешь по старым друзьям?
— Иногда — очень сильно. Но сейчас мне совершенно не о чем с ними говорить. Например, ни у кого из них нет своего сада. А мой цветет. Может, даже плодоносить будет уже в этом году. Мне больше не приходится отвечать на вопрос «почему в конце денег еще так много месяца». У меня не болит голова при перемене погоды. Меня не беспокоят поздняя весна, морозы в марте, шумные соседи в многоквартирном доме, внезапное отключение отопления, качество продуктов в магазине и тому подобные вещи. У меня не болеют кошки, не гадят мимо лотка, мне их даже вычесывать не надо. Мне не нужны лекарства, деньги на врачей, я даже на уборку сил не трачу. У меня на выбор три разных стиля, в которых я могу одеться, и четвертый про запас. Меня не беспокоят странные и бессмысленные законы страны, в которой я живу. Я не конфликтую со своим партнером. Не езжу в общественном транспорте. Не отдыхаю в экзотических странах. Хвастаться всем этим глупо, сочувствовать — как-то лицемерно, что ли.
— Сочувствие не может быть лицемерным, — возразил Грен. — Оно или есть, или нет. Слушай, ты же пишешь каждый день. Выкладываешь неимоверное количество фотографий. Тебя комментируют, и много. Может, есть смысл вести блог еще и в англоязычном сегменте?
— Я пишу на Тумблере. И веду рукодельный блог на Этси. В основном, общаюсь с заказчиками. И с продавцами. Правда, мне практически ничего не нужно.
— То-то посылки приходят каждую неделю.
— Это все украшения. Я пытаюсь подобрать по комплекту украшений к каждому базовому комплекту одежды. Ну и материалы для работы. Те же бумажные салфетки и брадс для открыток дешевле покупать в Китае.
— Ты же можешь не экономить.
— Могу. А могу и экономить. Вдруг мне захочется научиться водить самолет и свою собственную «сессну»? Или заняться ювелиркой? Или слетать в Новую Зеландию на неделю? Это дорого. Даже при моем уровне дохода.
Грен улыбнулся.
— Или научиться дайвингу?
— Может быть.
— Кстати, все хотел спросить: тебе хватает денег на сад?
— Вполне. Йодзу написал, что его можно оплачивать из «гостевых».
— И тебе даже некому им похвастаться.
Туу-Тикки рассмеялась.
— Разве что сестрам. Понимаешь, я ведь еще и не могу никого позвать в гости. Никого из людей. Старые мои друзья — у них просто денег нет на такую поездку, да мы еще и не подружились настолько, чтобы приглашать их. А местных — я не хочу звать в ситтин. Тем более когда у нас гости.
— Ты меня озадачила. Думаешь, мне тоже не стоит приглашать сюда людей?
— В дом, полный духов?
— Да. Действительно. В явно дорогой дом, полный духов.
— Хотя духов можно попросить не показываться...
— Я не готов отвечать на вопрос, откуда у меня такой роскошный дом и кто эти люди в нем. А также кто я, откуда и так далее.
— Вот-вот, — согласилась Туу-Тикки. — То, что мы не выглядим на свой реальный возраст, для знакомых может и прокатить. Но дом не монтируется уже даже с паспортным возрастом. Будут вопросы.
— Что не так с домом?
— Ну, по документам нам с тобой по двадцать три года — только-только получили дипломы, считай. Практически ни у кого из наших ровесников нет своего жилья — они еще только отдают кредиты за обучение. И стиль... он очень зрелый. Не молодежный. Ладно, предположим, у кого-то из нас настолько изысканный вкус. Предположим даже, что кто-то из нас исхитрился заработать достаточную сумму — были прецеденты. Но возникает вопрос, на что мы живем сейчас? К двадцати трем годам невозможно обрести такую финансовую независимость, продавая рукоделие, даже если ты талантливый дизайнер — просто не успешь раскрутиться.
— А я и вовсе бездельник. Получается, наши работодатели вот так вот изящно изолировали нас от любых близких контактов с местными жителями?
— Ну да. Потому что встречаться в нейтральных местах мы можем с кем угодно, в гости ходить к кому угодно, а вот к себе позвать не получится. Кстати, по нам даже уровень доходов толком не читается.
— Это еще почему?
— Ну смотри. Одежда и обувь у нас не брендовая — индивидуальный пошив, кроме джинсов и кроссовок. Лейблов нет. Опознать этот самый индивидуальный пошив мало кто умеет. Это круто, очень круто, я не представляю, как это провернули без примерок... или нет, представляю, можно было просто взять за образец кого-нибудь из братьев и сестер. О, спрошу Тами, она может знать. Машины и мобильники у нас хорошие, но ничего выделяющегося. Привычки и образ жизни — к ним присматриваться надо, а присматриваться некому, мы замкнуты друг на друга. В дорогие и модные места мы не ходим. Совсем уж дорогих покупок не делаем. Но и не экономим. Странная картина вырисовывается.
Грен покачал головой.
— Странная, но в глаза не бросающаяся. Знаешь, у меня всегда было плохо с друзьями. Приятели были, а близких друзей — ни одного. Даже в детстве.
— Может, оттого, что сидхе плохо монтируются с людьми? Ты квартерон, это довольна большая доля Старшей Крови.
— Не знаю. Я как будто просто нигде не мог стать достаточно своим.
Туу-Тикки кивнула.
— Вот-вот. Я довольно поздно нашла «свою» тусовку. Был случай... Я считала одну девушку своей подругой, а она меня — просто приятельницей. Меня это достаточно сильно подрубило. Потом была одна эзотерическая компания, но я и туда толком не вписалась. С анимешниками вот сложилось только. А у тебя как?
— В школе — вообще никак, я тебе рассказывал. В колледже появились приятели, просто ребята с моего курса. Становиться душой компании я не умел, девушками не интересовался, пить почти не пил, наркотиков не пробовал, да еще жил с бабушкой и дедом, а не в кампусе. В армии тоже не сложилось, вся наша рота была — наемники. Для них Титан был не первой кампанией, домашний мальчик в это общество плохо вписывался. У меня был товарищ — ну, тогда я думал, что мы товарищи. Потом узнал, что он меня просто использовал. Я и сел-то из-за него. В тюрьме у меня друзей не было понятно почему. Не тот статус. На Каллисто — тоже. По той же причине. Похоже, и здесь не будет.
— Кто знает? Есть существа, которые к нам придут. Им, я думаю, будет все равно, кто ты, важно только, какой ты. Будут музыканты, с которыми ты играл в пятницу. Вдруг с кем-то сложится?
— Я никого не смогу пригласить к себе, — возразил Грен. — А любое общественное место предполагает известную дистанцию.
— Я не уверена, — возразила Туу-Тикки. — У меня с частью старых друзей отношения сложились в сети, встречались мы только в кафе и парках. Я никого к себе не звала первое время, просто возможности не было. Нам это не мешало.
— Если ты заметила, в сети я общаюсь в основном с людьми из России.
— Не скажи, тебя читает и комментирует два человека из Штатов, два из Канады и кто-то, кажется, из Камбоджи.
— И все они пишут на русском. Кстати, а кто из Штатов?
— Помнишь, к тебе пришел кто-то по ссылке от меня? Не помню точно ник, у него еще ворон на аватарке.
— Нуи? Который сетовал, что разрешение плохое, а потом мы обсуждали вебкамеры? Кстати, этом мужчина или женщина?
— В профиле не указано, да и какая разница? Пишет о себе в мужском роде, живет в Филадельфии, работает адвокатом.
— Интересно все-таки.
— Пока вы не договариваетесь, как опознать друг друга на очной встрече — не имеет значения, поверь.
— А второй кто?
— Анета.
— Да? Я думал, она откуда-то из Европы.
— Ты ее не читаешь?
— Нет.
— Она из Сан-Диего, но очень любит Прованс. Вечно постит виды Прованса.
— Прованс — это Испания?
— Франция. А Сан-Диего — это Южная Калифорния. У них в прошлом году были чудовищные пожары, эвакуировали все пригороды. Слушай, мы, конечно, хорошо языками зацепились, но ты ведь еще не завтракал?
Грен улыбнулся.
— Я забыл.
— И есть не хочешь?
— Не настолько сильно, чтобы обращать на это внимание. Мне и так хорошо. Ты заметила, мы с тобой давно никуда не выбирались вместе? Может, сходим в кино?
— Давай не сегодня. Воскресенье же.
— О, точно. Ну тогда еще куда-нибудь.
— Я посмотрю в интернете, что за мероприятия сегодня в городе и ближних окрестностях. А ты иди пока поешь. Горячего ничего не осталось, но есть греческий салат, булочки и полных холодильник копченостей.
Грен поцеловал ее в волосы. И попросил:
— Составь мне компанию. Хотя бы чаю выпей.
Туу-Тикки улыбнулась и кивнула.
За завтраком Грен спросил:
— Тебя не тяготит, что у нас нет общей деятельности?
— А дом?
— Он практически не требует моего участия. Садом ты занимаешься сама. Я ведь даже готовить не умею. Мы почти ничего не делаем вместе.
Туу-Тикки задумалась над чашкой.
— Не знаю, — сказала она. — Действительно, наш расклад таков, что в нем почти нет места общим делам. Ну, кроме закупок продуктов. Концерты, кино, прогулки — это все-таки отдых. В музыке я потребитель, а не творец. Мое рукоделие — занятие для меня одной. А ты умеешь что-нибудь делать руками?
Грен помотал головой.
— Я умею играть на клавишных и на саксофонах. Неплохо стреляю. Умею водить катер класса «планета-космос». Все, пожалуй. Еше я люблю читать — в мое время это было довольно редким хобби. У меня есть чувство стиля, но это не навык и, в общем, не редкость.
Туу-Тикки рассмеялась.
— Вот тут ты ошибаешься. Это редкость. Более того, консультант по стилю — это профессия.
— Я бы не стал заниматься этим для кого-то.
Из гостиной донесся топот — котята играли. Грен всегда считал, что кошки двигаются бесшумно, но к Сессу и Киану это не относились. Если они не спали, их было слышно. И еще как слышно.
Туу-Тикки пододвинула Грену свой телефон.
— Смотри, сегодня в клубе в Беркли выступают Hang Massive. Сходим?
— Какая-то фолковая группа?
— Нет, это как раз очень современные ребята. Hangdram — слышал о таком?
Грен задумался.
— Ты же их ставила, помнишь? Странный звук, но мне понравилось. Забронируешь билеты?
— Там только столик можно забронировать. Сделаю.
— Спасибо. И скинь мне ссылок на рукодельные блоги, которые ты читаешь.
— Хорошо. А зачем?
— У меня наклевывается пара идей. Потом расскажу. Какие у тебя планы на день?
— Да все как всегда. Сейчас пойду поплаваю, потом доделаю альбом и буду вязать. Попалась такая интересная японская пряжа, шелк с шерстью, хочу ее опробовать. Дорогая она, правда... Еще цветы пофотографирую. И книги ждут нечитанные. А у тебя?
— Буду дорабатывать одну заготовку. Куда я ее дену, не представляю, правда. Плюс у меня диски старшего — надо послушать. Он такой... очень плодовитый.
— О, а мне еще надо Тами написать. Вот, кстати, к вопросу о друзьях. Ну, возможных друзьях.
Грен усмехнулся.
— Это скорее родственники и коллеги. К тому же старшие. Немного не то.
— На безрыбье и рак рыба.
Туу-Тикки встала, обошла стол, сунула чашку в посудомоечную машину. Подошла к Грену, поцеловала его.
— Все у нас получится, — пообещала она. — Куда нам спешить?

URL
   

Блюз пустого неба

главная